Январь
Под козырьком автобусной стоянки не осталось ни кого. Редкий прохожий смотрел на расписание, ловил маршрутку, уезжал. Сашка снова оставалась одна. Дожидаться автобуса в тридцатиградусный мороз никто не хотел. А Сашка и не ждала. Вот уже час она торчала на остановке, успела утоптать весь снег под козырьком и измерить маленький пятачок шагами. Странно! Холода Сашка не чувствовала. Может, тепло оделась, может, молодая кровь не хотела стыть.
А может, жгла обида.
С Саньком они познакомились год назад. Сошлись они очень быстро и вскоре стали неразлучны, появлялись вместе и в школе, и во дворе, и на дискотеке. Странным казалось то, что за целый год Сашки ни разу не расставались, не ругались и даже не спорили. Им завидовали, ими восхищались, за них радовались.
И вот вчера Сашки поругались. Поводом послужило то, что Сашка случайно стерла любимую песню Санька, записав свою. Санек разозлился, обозвал Сашку недотепой, а ее кумира – бездарностью. Настала очередь обижаться Сашке. Она и не помнила теперь, сколько гадостей они наговорили друг другу, сколько грубостей. Кончилось тем, что Санек назначил встречу сегодня на остановке, где они выяснят, будут ли дальше вообще встречаться.
И ушел.
Красиво и страшно было в городе. Красиво – от блестящего сухого снега, от закатного неба, на востоке голубого и оранжевого на западе, от деревьев, обсыпанных инеем. Страшно от мысли, что вся эта красота вызвана небывалым морозом, обрушившимся на город вчера. Как раз тогда, когда они поссорились с Саньком.
Сашка зевнула и забралась на скамейку с ногами. Как хочется спать! Особенно проплакав полночи. Интересно, придет ли Санек? А впрочем, не все ли равно?..
Проснулась она резко, от внезапной тревоги. Поднялась голову, спустилась со скамейки. Город из ослепительно-белого превратился в светло-синий: потемнело. Сашка с опозданием испугалась того, что уснула на морозе. Санька ждать не имело смысла, а здесь она рисковала замерзнуть. Пришлось идти домой.
Однако тревога не отпустила. Напротив, она медленно трансформировалась в слепой панический страх. Надеясь успокоиться дома, Сашка пошла быстрее, потом и вовсе побежала и бежала до тех пор, пока не поняла, что так она только увеличивает его. Она остановилась и тут же определила причину беспокойства.
Тишина.
В городе стояла небывалая тишина. Не гудели машины, не хлопали двери, не играла музыка, не работали приборы. И, что самое страшное, не слышалось людской речи.
Сашка огляделась и только сейчас увидела, что ни одно окно не горит, все они зияют черными провалами.
Может, во всем городе отключили электричество? Но куда же делись люди?
Сашка бросилась в ближайший магазин. Там было сумрачно, но даже этого хватило Сашке, чтобы определить, что там царит порядок, все товары на месте. Не хватает одного – людей.
Сашка побежала к жилому дому. Она уже начинала понимать, что случилось. Но мучительно не хотело в это верить. Хотелось куда-то бежать, что-то делать и кого-то искать.
На лестнице стояла отвратительная вонь. Сашка стучалась в одну дверь, в другую, третью, четвертую.
Молчание.
Одна квартира была открыта. Маленькая прихожая, направо кухня. Небольшая жилая комната. На столе недоеденные макароны. Кажется, еще теплые.
И – никого.
И вдруг она почувствовала, что на нее смотрят. Смотрят отовсюду. Холодной липкой волной прошелся по телу ужас, и Сашка вылетела из дома.
Да, на нее смотрели. Из каждого оконного проема жадно разглядывала девушку синяя морозная пустота, грозившая смять, раздавить, заморозить.
Сашка сжала кулаки и закричала из последних сил, чувствуя, что замерзает.
Закричала и… проснулась. Прямо перед ней было перекошенное ужасом лицо Санька.
- Сашка! Са-а-шка-а-а! – Выл он.
- Что? - еле слышно отозвалась Сашка.
Ужас на лице Санька сменился радостью.
- Ты живая! Живая! А я думал, что ты… что ты…
- Где я?
- На Остановке! Откуда ж я знал. Что ты серьезно? Я-то сгоряча вчера ляпнул про остановку.
- Прости меня, Санек.
- За что?
- За то, что стерла…песню твою.
- Что ты! Я и забыл про нее. Это ты меня прости за грубость. Пошли отогреваться.
Только сейчас Сашка поняла, что не чувствует ног. Санек взял ее на руки и потащил в ближайший магазин. Он что-то болтал про стертую песню, про то, что она записана у него в нескольких экземплярах. Это было так не похоже на него, обычно молчаливого парня. Здорово, видать, перепугался.
Сашка не слушала его. В городе совсем стемнело. В окнах горели огни, по шоссе носились автомобили с зажженными фарами. Манили лампочками витрины.
- Знаешь что, давай больше не ссориться, - тихо сказала она.
- Я ничего не слышу! Очень шумно! – закричал Санек.
- Ничего, - ответила Сашка, тихо, сама себе. - Шумно – это хорошо.