Остановка трамвая
Погода была хорошей, и они ушли с уроков. Это было так легко: просто выйти из школы и пойти, пойти прочь, не оглядываясь. Впрочем, она пару раз оглянулась: ей было всего тринадцать, и она никогда еще не прогуливала занятия. Вот он - он другое дело: ему целых пятнадцать, и он уже много раз вот так уходил из школы. Он шел очень быстро, и она едва поспевала за ним. А когда школа окончательно исчезла из виду, он остановился и, глядя куда-то в сторону, сказал:
- Ты - это... пойдем на трамвай?
Она с готовностью кивнула, и они, не глядя друг на друга, побрели к остановке.
Часа два они катались на трамвае. Наверное, надо было о чем-то говорить, но они не знали о чем. Она смотрела себе под ноги и ковыряла пол носком ботинка. Он смотрел в окно и постоянно шмыгал носом.
Ей было весело и немножко страшно. Страшно - от того, что придется обьяснять маме и учительнице, где она была целый день. И весело - просто весело. Хотелось ехать вот так еще и еще и не разговаривать, а просто сидеть и молчать, и смотреть в окно, на весенние улицы, и вдыхать запах дыма. Весной ведь всегда пахнет дымом.
Вдоль бульвара - самый длинный перегон. Трамвай разогнался так, что из-за его грохота ничего не было слышно. Она подняла голову и увидела, что на них все смотрят. Поджала губы модно одетая девушка. Покачала головой бабушка, сидящая напротив. Парень с плейером у соседней скамьи зло усмехнулся.
- Ты - это... короче... ну, мне идти надо. Просто... вон, видишь, женщина в пальто? Она мою маму знает. Она... она, в общем, может маме сказать, что я и ты... понимаешь?
- Конечно понимаю.
- Ну, я пошел.
- Иди.
И он вышел на ближайшей остановке.
Она долго еще каталась на трамвае, в одну и в другую сторону. Давно уже вышли модно одетая девушка, и бабушка, и тот парень с плейером. Давно уже опустел трамвай, стемнело и, вообще, ей пора было идти домой. Но она все сидела, прислонившись лбом к стеклу и смотрела куда-то в темноту. Ей очень хотелось плакать, но она не любила когда трудно дышать.
После долгих гастролей за границей на родину вернулась знаменитая актриса. В одном из городов турне у нее начались боли в сердце, и личный врач посоветовал отдохнуть, желательно дома.
Город встретил ее дымным весенним утром. Он совсем не изменился, маленький провинциальный городок, тонущий в апрельской зелени, солнечных лучах и грохоте трамваев. Только постарел и как будто еще уменьшился.
Целый день актриса гуляла по городу, а вечером в гостиницу поехала на трамвае. Она не любила трамвай: с ним было связано что-то дурное: то ли сон, то ли воспоминание. Но знакомая тяжесть в сердце не позволяла закончить прогулку пешком.
Прислонившись лбом к стеклу трамвая, актриса смотрела куда-то вдаль. У нее не было детей – врач запретил, сказал, что сердце не выдержит. У нее не было мужа. Правда, ее продюсер Эдик предлагал пожениться, но что-то мешало…
По бульвару - самый большой перегон. Трамвай разогнался так, что в его грохоте потонуло все. Сердце начало предательски ныть. Только бы успеть добраться до гостиницы...
Она подняла голову и увидела, что на них все смотрят. Поджала губы модно одетая девушка. Покачала головой бабушка, сидящая напротив. Парень с плеером у соседней скамьи зло усмехнулся.
Она долго еще каталась на трамвае, в одну и в другую сторону.
Давно уже опустел трамвай, стемнело и, вообще, ей пора было идти домой. Но она все сидела, прислонившись лбом к стеклу, и смотрела куда-то в темноту. Ей очень хотелось плакать, но она не любила, когда трудно дышать.
При повороте на бульвар она как раз собиралась выходить, когда он вошел обратно.
Радость.
Буйная, беспричинная радость захватила актрису, накрыла ее радужной волной и закружила. Радость растворила в себе боль в сердце и тупую тоску.
Актриса огляделась, но не нашла вокруг ничего, что могло бы вызвать столь пылкий восторг. Разве что парочка, сидящая в дальнем конце трамвая. Очень счастливая парочка.
Они снова сидели рядом и снова молчали. И все было хорошо.
Он первым нарушил молчание:
- Ты извини, я... сегодня... я был виноват.
- Извиняю.
Теперь она знала, что он не уйдет. Он вернулся, значит, больше не оставит ее. Даже если встретит десять маминых знакомых.
В другом конце трамвая стояла женщина. Когда она успела войти? С ним? Да, кажется, с ним. Что-то в женщине было не так, что-то очень-очень хорошее.
Женщина не смотрела на них.
А может, из-за этого он и вернулся?
Единственным объяснением радости было то, что актриса очень любила кататься на трамвае, потому что с трамваем связано что-то очень хорошее - то ли сон, то ли воспоминание.
- Наконец-то! Где ты была? Мы с ума сходим! - Навстречу актрисе бежал ее продюсер Эдик. Только вместо шикарного костюма на нем было какое-то старое пальтишко.
- Кто это "мы"? - усмехнулась актриса.
- Как кто? Я и Анька.
- Какая Анька?
- Твоя дочь.
- Разве у меня есть дочь?
Эдик промолчал, но его лицо было красноречивее слов.
- Извини, Эд... не подумай, что я того... Я никогда не страдала болями в сердце?
- Нет.
- А кем я работаю?
- Старшим инженером. Да что с тобой?
- Нет-нет, ничего, - улыбнулась актриса. - Так значит, Анька...